Журнал Раздел об
обитателях суши

По лесной тропе бежал зелёный ручей...

Да, именно так это и выглядело: живой поток, бесконечный, дрожащий, ярко-зелёный. Тысячи, десятки тысяч муравьёв — каждый нёс над головой кусок листа, иногда в три раза крупнее себя. Все вместе они сливались в одно целое, в один непрерывный зелёный ручей, бегущий сквозь джунгли. Я смотрел на него и думал: вот так, наверное, выглядел торговый Нил в эпоху Древнего Египта с сотнями маленьких парусных лодочек с товарами, каждая знает свой курс, никто не сталкивается, никто не останавливается. Только вместо воды — лесная тропа. Вместо купцов — муравьи. Вместо парусов — кусочки листьев.

Я провёл у этой тропы несколько часов. И чем дольше смотрел, тем меньше хотел уходить.

Муравьи-листорезы одни из самых странных существ на земле. Странных в хорошем смысле. Если бы инопланетный биолог прилетел изучать нашу планету, он, скорее всего, остановился бы именно на них. И, честно говоря, вполне мог бы сделать вывод, что высший разум на Земле — это муравьи. А люди просто живут по соседству.

Начнём с главного заблуждения. Листорезы не едят листья. Совсем. Листья нужны им как сырьё для выращивания грибка. Настоящая их еда — это грибница, которую они культивируют в подземных камерах своих гнёзд. По сути, перед нами древнейшие фермеры планеты. Листорезы занимаются сельским хозяйством около 50 миллионов лет. Для сравнения: человек придумал земледелие примерно 10 000 лет назад. Так что в этом вопросе нам есть чему у них поучиться.

Грибок, который они выращивают, называется Leucoagaricus gongylophorus. Это вид, который больше нигде в природе не встречается. Он существует исключительно в симбиозе с листорезами: муравьи кормят его листьями, удобряют, защищают от болезней, а грибок в ответ производит питательные тельца — гонгилидии, которые и составляют основу рациона колонии. Это настоящее партнёрство, отточенное за десятки миллионов лет до абсолютного совершенства.

Сами листорезы относятся к двум родам: Atta и Acromyrmex, насчитывающим около 50 видов, распространённых от юга США до Аргентины. В Коста-Рике, где я за ними и наблюдал, чаще всего встречается Atta cephalotes — наиболее крупный и, пожалуй, самый впечатляющий из них.

Колонию Atta cephalotes можно сравнить с государством. Настоящее, со своей экономикой, армией, инфраструктурой и разделением труда. В зрелом гнезде живёт от одного до восьми миллионов особей. Управляет всем этим одна матка — королева, которая живёт до двадцати лет и откладывает яйца практически непрерывно. Молодая королева, отправляясь основывать новую колонию, берёт с собой кусочек грибницы, пряча его в специальном кармане во рту. Это её стартовый капитал: без грибка новая колония не выживет.

Рабочие делятся на несколько каст в зависимости от размера. Самые крупные — солдаты с непропорционально большими головами и мощными челюстями. Они охраняют колонны и гнезда. Средние рабочие занимаются срезанием листьев и их транспортировкой. Между прочим, один такой рабочий муравей способен нести груз, в 50 раз превышающий его собственный вес. А самые маленькие, так называемые минимы, путешествуют прямо на листовых фрагментах. Малыши отгоняют паразитических мух, которые норовят отложить яйца на несущих рабочих. Живой эскорт, едущий верхом на грузе.



Тропы листорезов — отдельное чудо инженерии. Их прокладывают и поддерживают специально выделенные рабочие: расчищают от веток, листьев, камней и всего, что мешает движению. Длина таких троп может достигать нескольких сотен метров. Движение по ним двустороннее: гружёные идут в одну сторону, а порожние в другую. При этом никто никому не мешает. Если бы мы строили шоссе с такой же эффективностью, пробок бы не существовало.

В Коста-Рике не увидеть листорезов невозможно. Они повсюду: в лесах Оса, в Корковадо, вдоль троп Мануэль Антонио, в садах и на обочинах дорог. Atta cephalotes здесь чувствуют себя полноправными хозяевами. По большому счёту, так оно и есть.

Я снимал их в районе залива Дрейка, на полуострове Оса. Там, где джунгли подходят вплотную к берегу и воздух настолько влажный, что объектив запотевает через минуту после выхода из кондиционированной комнаты. Листорезы не обращали на меня никакого внимания. Я лёг рядом с их тропой, на уровне глаз с колонной, и несколько минут просто смотрел. Муравьи огибали мой штатив, карабкались через ботинок, продолжали нести свои зелёные флаги. Ни паники, ни остановки. Дело прежде всего.

Макросъёмка живых насекомых — это всегда лотерея. Нужно угадать, куда они пойдут в следующую секунду, заранее поставить фокус, ждать. Листорезы в этом смысле идеальные модели: их маршрут предсказуем, скорость постоянна, они не убегают и не прячутся.

Но самое интересное — не один муравей, а колонна целиком. Когда отходишь на несколько шагов и смотришь на неё сверху, начинаешь понимать: это не просто насекомые, тащащие листья. Это живой организм, который думает коллективно, принимает решения коллективно, выживает коллективно. Отдельный муравей — ничто. Колония — одно из самых эффективных существ на планете.

Листорезы играют огромную роль в экосистеме тропического леса. Они разрыхляют почву, их подземные гнёзда уходят на глубину до шести метров и занимают площадь в десятки квадратных метров. Они перерабатывают органику и ускоряют круговорот питательных веществ. По некоторым оценкам, листорезы перерабатывают до 17% всей листовой массы тропических лесов Южной и Центральной Америки. Без них лес был бы другим.

Иногда фермеры и садоводы относятся к ним как к вредителям. И небезосновательно! За одну ночь колонна может полностью оголить молодое дерево. Но в дикой природе они часть системы, один из главных архитекторов той самой биоразнообразной экосистемы, которой мы восхищаемся.

Когда я поднялся с земли, отряхнул колени и убрал камеру, колонна всё ещё шла. Она шла, пока я был там. Она шла, когда я ушёл. Наверное, идёт до сих пор.

Пятьдесят миллионов лет — это серьёзный аргумент в пользу того, что они всё делают правильно.