Охотничьи стратегии афалин
Наблюдая за морскими млекопитающими в естественной среде, я часто отмечаю, насколько они умны и изобретательны. Их охотничьи приёмы — это не просто врождённые реакции, а настоящие стратегии, которые формируются годами, адаптируются под конкретный тип добычи и передаются из поколения в поколение.
У дельфиновых (Delphinidae) успех охоты определяется не только скоростью и силой, но и способностью учитывать среду и поведение добычи. Они прижимают рыбу к берегу, собирают её в плотные скопления, гонят косяки на мелководье. В редких случаях дельфины используют при добыче пищи внешние объекты — например, крупные пустые раковины морских брюхоногих.
Однажды на Чёрном море, во время маршрута вдоль прибойной зоны, я наблюдала афалину (Tursiops truncatus) всего в нескольких метрах от берега. Она держалась между косяком и открытой водой, постепенно смещая рыбу к мелководью. В прозрачной воде было видно, как косяк мечется между дельфином и береговой линией. Берег здесь работал как естественная преграда, ограничивая рыбе путь к глубине.
Такие способы добычи входят в широкий охотничий репертуар афалин и других дельфиновых. Помимо загона косяков, у отдельных популяций известна охота с кратким выбросом на берег: животные на мгновение оказываются на суше, чтобы схватить добычу у кромки воды. Ещё реже встречаются специализированные приёмы, связанные с манипуляцией предметами.
Один из таких приёмов известен у индо-тихоокеанских афалин (Tursiops aduncus). В Шарк-Бей, у западного побережья Австралии, они используют два необычных способа добычи пищи. Одни надевают морские губки на рострум и обследуют с их помощью донный грунт. Другие загоняют рыбу в пустую раковину крупного брюхоногого моллюска, поднимают её над водой и наклоняют, чтобы добыча соскользнула в рот.
Недавнее исследование, опубликованное в Marine Mammal Science, впервые подтвердило подобное поведение за пределами Шарк-Бей — в Great Sandy Marine Park у залива Херви-Бей, на восточном побережье Австралии. За время наблюдений с катера исследователи зафиксировали два эпизода с раковинами.
В одном эпизоде взрослая самка несколько раз поднимала крупную раковину над водой, меняя её положение; дождь не позволил увидеть продолжение. Во втором случае самка вынесла на поверхность раковину, из отверстия которой была видна рыба. Рыба выскользнула, и самка бросилась за ней.
Через несколько минут ту же раковину поднял детёныш. Он ввёл рострум в отверстие, вынес раковину над поверхностью, несколько раз ударил ею о воду, затем бросил и снова подобрал. Неизвестно, сопровождались ли эти действия добычей рыбы. Но детёныш повторил часть манипуляций матери почти сразу после её попытки, поэтому эпизод согласуется с возможностью обучения через наблюдение.
В Шарк-Бей использование раковин отмечали менее чем у 2% популяции. Краткость эпизодов может означать, что техника встречается несколько чаще, чем кажется по наблюдениям. Фотографы и туроператоры также сообщали ещё о двух случаях в районе Херви-Бей за предшествующие 12 лет. Это позволяет считать поведение редким, но не случайным.
Данные из Шарк-Бей указывают прежде всего на горизонтальную передачу навыка — между сверстниками или другими членами сообщества. Новое наблюдение не доказывает материнского обучения, но впервые поддерживает такую возможность для использования раковин в дикой природе. Пока нельзя сказать, возникла ли эта техника на востоке Австралии независимо или остаётся незамеченной в других популяциях.
Использование раковины — сложная форма пищевого поведения. Животному нужно найти подходящий объект, знать места, где такие раковины лежат, удержать её и правильно изменить положение. Это не случайная игра, а редкая специализация, хотя её распространённость и эффективность ещё предстоит оценить.
Мои наблюдения за черноморской афалиной, загоняющей рыбу к берегу, и австралийские эпизоды с раковинами показывают, насколько гибко дельфины используют доступные возможности. В одном случае охотничьей преградой становится береговая линия, в другом — пустая раковина. Такие различия расширяют кормовой репертуар животных и могут уменьшать конкуренцию за пищу внутри популяции.
За годы наблюдений я привыкла к тому, что наиболее важные детали редко выглядят эффектно. Иногда это всего лишь направление движения, пауза у мелководья или несколько повторённых манипуляций с предметом. Но именно такие детали помогают отличить случайный эпизод от сформировавшейся охотничьей техники.
У разных сообществ одного вида могут различаться способы поиска и добычи пищи. Такие различия в пищевом поведении способны влиять на использование кормовых участков и распределение пищевых ресурсов внутри популяции.
Выборка пока мала, и окончательные выводы делать рано. Нужны многолетние наблюдения, видеозаписи новых эпизодов, сведения о социальных связях и родстве животных. Это поможет понять, как возникает и распространяется редкий навык — и насколько он важен для жизни конкретной популяции.
Для специалистов и любителей природы это ещё один повод обращать внимание не только на то, сколько дельфинов встречается в районе, но и на то, как они охотятся. Иногда именно в деталях поведения — в том, как дельфин ведёт косяк к берегу или поднимает над водой раковину, — скрыты ключи к пониманию их адаптаций и уязвимости перед изменениями среды.