Журнал Раздел об
обитателях суши

День клонился к закату. Мы приехали к концу спектакля — когда главное уже случилось.

На пологом холме сидели несколько молодых львов. Метрах в ста от них, в густеющих сумерках, кричали и смеялись гиены. Я насчитал штук тридцать. Они вырывали друг у друга куски мяса, валили друг друга на землю, рычали, хохотали — и весь этот мясной хаос медленно двигался от холма прочь, в густые заросли.

Чуть раньше — буквально полчаса назад — это мясо было ужином тех самых молодых львов на холме.

Интересно, что эти львы-подростки по размеру и силе практически не уступают взрослым львам. Лапа размером с тарелку, клыки в палец длиной. Но льву мало быть большим. Льву нужен опыт. Львиная семья — это сложнейшая школа, где детёныш учится охотиться, драться, удерживать территорию, читать намерения противника. Пока всё это не отточено, физическое преимущество значит немного. Эти ребята оказались один на один со стаей из тридцати гиен — и сделали единственно рациональный вывод: отступили.

Хотя — и это важно — стая гиен способна отнять добычу даже у вполне взрослых, состоявшихся львов. Я видел такое не раз. И вопрос здесь не только в количестве. Гиены умны. По-настоящему. Современные исследования показывают, что в задачах на сообразительность пятнистая гиена не уступает шимпанзе, а в социальной кооперации иногда даже превосходит её. Клан гиен — это жёсткий матриархат, где самка крупнее и доминантнее самца, и каждое поколение знает своё место в иерархии. Когда гиены решают «забрать», они работают как отлаженный механизм: кто-то заходит спереди и отвлекает, другие прижимают с боков, остальные тащат мясо. Челюсти у них крепче львиных — гиена крошит бедренную кость зебры, как сухарь. И если лев в драке полагается на силу и лапы, гиена ставит на скорость, выносливость и количество. Часто этого хватает.

Тот самый «смех» — не смех. Биологи давно расшифровали эту вокализацию: гиена смеётся, когда возбуждена, в стрессе или подчиняется кому-то рангом выше. Так что весь этот пугающий хохот, который мы слышим в саванне, — не торжество, а нервное хихиканье разогретой стаи.

Но не торопитесь делать из гиен злодеев, отобравших у бедных подростков последний кусок. На самом деле, в саванне отнимать чужую еду — полноценная и совершенно уважаемая профессия. И львы занимаются ею намного активнее, чем гиены. По данным многолетних наблюдений в Серенгети и в кратере Нгоронгоро, у крупных львиных прайдов доля отнятого, а не пойманного мяса доходит до половины рациона. В сухой сезон, когда охота даётся тяжело, лев скорее пойдёт на запах чужого ужина, чем будет гонять антилопу.
Особенно достаётся гепардам. Это вообще одна из главных гепардовых бед. Поймать газель — половина дела, удержать — куда сложнее. После погони гепард весь дрожит, у него зашкаливает температура, и ему нужно минут пятнадцать, чтобы просто отдышаться. В эти пятнадцать минут на горизонте может появиться лев или гиена — и шансов у гепарда нет. По разным оценкам, в районах высокой плотности хищников гепарды теряют от десяти до пятидесяти процентов своей добычи. В Масаи-Мара, где плотность львов одна из самых высоких в Африке, гепарду живётся особенно несладко.

Леопарды, кстати, не зря тащат добычу наверх, на деревья. Это эволюционно сложившийся ответ на тот же вопрос — как сохранить ужин в саванне, где у тебя только что появился ужин. Антилопу весом с самого леопарда он умудряется затаскивать на шесть-семь метров над землёй, цепляясь когтями и подталкивая снизу. Чудо физики и упрямства.

Ну а для наших молодых львов сегодняшний вечер стал двойным уроком. Первый: каким бы большим ты ни был, никаких гарантий нет — всегда найдётся кто-то хитрее, наглее или просто многочисленнее. Второй: еду в саванне можно не только ловить, но и отнимать. Через год-другой эти подростки повзрослеют. И однажды, увидев одинокого гепарда у свежей добычи, они вспомнят сегодняшний холм. И уже гепарду придётся отдавать.

А пока им ничего не оставалось — только сидеть и смотреть, как их ужин уходит вдаль вместе со смеющимися тенями. Солнце село окончательно. Через пять минут в саванне стало темно. Львы ещё какое-то время сидели на месте, неподвижно, как памятник самим себе.

Потом встали и пошли искать новый шанс.