Журнал Раздел о семействе кошачьих

Существует множество профессий, представители которых постоянно кого-то спасают. Разумеется, в первую очередь приходят на ум врачи, пожарные, полицейские. Уверен, что большинство спасателей делают это не ради благодарности. Это, как бы пафосно ни прозвучало, – призвание. Тем не менее, спасенные в большинстве случаев могут отблагодарить спасителя, ну или по крайней мере понимают, что их спасли. То, чем заняты мы с коллегами, тоже спасение, но только спасенные нами не способны не только сказать спасибо (хотя в редчайших случаях бывает и такое), но даже просто понять, что их спасают. Более того, как правило, ровно наоборот – думают, что мы представляем для них смертельную опасность. Хотя, если посмотреть на все это философски, то мы действительно самая настоящая опасность.

Рейнджеры национальных парков, госинспекторы, работники реабилитационных центров для диких животных – люди, чье призвание защищать природу, животных. И я отношусь к их числу. Сейчас я работаю консультантом национальных парков по поведению животных, а до этого имел счастье быть частью команды рейнджеров в кенийском заповеднике Масаи-Мара. И именно с этим чудесным этапом моей карьеры связана история, которую я хочу рассказать.

Сезон дождей подходил к концу. Котята из последнего помета легендарного льва Бена подрастали. Большей части было уже около года. В этом возрасте им почти ничего не угрожает. И хотя самостоятельно добывать пищу львята все еще не могут, они уже довольно крупные и шустрые. Никакой другой хищник, кроме льва, не станет рисковать и нападать. Разве что банда гиен. Львята-подростки это осознают, а потому ведут себя довольно смело. Я бы даже сказал – отвязано. Только рык отца или удар материнской лапы способны привести разгулявшихся подростков в чувство.

Отец, как и положено главе прайда, держался особняком. Вечно лезущие надоедливые львята, жара, мухи – все это в равной степени раздражало Бена. Старый лев ушел в кусты рядом с ручьем в нескольких сотнях метрах от прайда. Он лениво зевал, лишь изредка поглядывая на меня. Я стоял как раз где-то между ним и львятами. Собственные дети не вызывали у него абсолютно никакого интереса.

В тени моей машины лежала одна из львиц. Я приехал в прайд в разгар жаркого африканского дня. Тень от моей машины приглянулась старой львице и она, не желая тратить силы, завалилась прямо под задним крылом. Все ее сестры и дочери были заняты выслеживанием бородавочника, который спрятался в глубокой норе по соседству.

Каждая взрослая особь в семье была занята. И неважно, был это дневной сон в тени или выжидание на охоте, в любом случае, подростки остались без присмотра, что для львиного прайда является довольно большой редкостью.

Взрослые львы мирно дремали, не наблюдая в радиусе видимости никакой потенциальной угрозы. Я, как и львы, боролся с назойливыми мухами и тоже не видел никакой угрозы, по крайней мере такого размера, которую мог бы заметить человеческий глаз на расстоянии нескольких сотен метров. Но, как я люблю говорить, в африканской саванне никто не может быть в безопасности и любое живое существо является частью пищевой цепи. Да, на горизонте не было ни хитрых гиен, ни агрессивных буйволов, ни мощных и непобедимых носорогов, но трава таит в себе куда более серьезную угрозу – ядовитых змей...

В Восточно-Африканской саванне полно опасных змей, в которых, признаться, я абсолютно не разбираюсь, но знаю точно, что здесь обитает одна из самых знаменитых ядовитых представительниц отряда чешуйчатые на планете – кобра. Она-то и стала главным героем этой драмы.

Львята то дрались, то вылизывали друг другу мордашки, то вновь начинали активные игры с неожиданными нападениями друга на друга исподтишка. Так будущие цари саванны оттачивали свои охотничьи навыки. Очередная атака – и два шаловливых кота завалились в густой куст, как вдруг один из них резко подпрыгнул, издав громкий и очень жалобный писк. От этого писка резко вскочила львица, лежавшая в тени моей машины, а лев Бен перестал зевать и внимательно стал наблюдать за происходящим. Продолжая пищать, львенок то странным образом подпрыгивал, то падал и терся одним боком о землю. Взрослая львица подбежала к своему чаду, но никак не могла понять, что же произошло. В тот же момент остальные львята окружили куст и начали рычать на него.



Я подъехал поближе к кусту и сразу стало понятно, что случилось – под кустом извивалась кобра, пытаясь напугать окруживших её львов. Именно эта коварная и невероятно опасная змея укусила львенка. Львица прижала бедного котенка лапой к земле и начала вылизывать его, но это никак не помогало малышу. Он дергался. Яд постепенно начал поражать нервную систему животного.

Я схватился за телефон, но в этом месте не было приема. По рации тоже никто не ответил. Я завел машину и помчался на более открытую местность, чтобы поймать сотовый сигнал. Забравшись на холм, я смог дозвониться до рейнджеров и сообщить о том, что произошло. Ближайший патруль с ветеринаром был в получасе езды от места трагедии. Сообщив о случившимся, я вернулся к прайду. Львы по-прежнему стояли вокруг куста со змеей, а мать лежала рядом с дрожащим умирающим львенком. Она все также лизала его морду.

Я боялся, что кто-то из львят попытается укусить змею, поэтому решил постараться отогнать их от куста и дать змее убраться. Я подъехал к кусту, сделал вокруг него пару кругов, пока все молодые львы не разбежались. Мои действия явно не понравились Бену и львице, они бросились в мою сторону, но, увидев, что львятам ничего не угрожает, остановились в десятке метров, но не сводили с меня глаз.

Цель моих маневров была достигнута – пока я гонял кошачью детвору, змея исчезла.

Успокоившись, лев завалился спать, а львица вернулась к умирающему сыну. Нам ничего не оставалась, как просто ждать.

Ровно через полчаса приехали рейнджеры. К счастью, львенок был все еще жив. Нам предстояло сначала окончательно обездвижить малыша, чтобы потом ввести ему антидот. Через пару минут дротик с транквилизатором был готов. Выстрел окончательно распугал юных львов. Львица отбежала на несколько метров, но тут же начала рычать. Ветеринар был готов обездвижить и мать, ведь она видела в нас врага и представляла очень серьезную угрозу. Однако все-таки удалось отогнать и ее.

Как только львы оказались на безопасном расстоянии, рейнджеры подбежали к еле дышащему львенку. По словам врача у нас оставались считанные минуты на спасение. Обработав рану от змеиного укуса и дополнительно введя дозу антибиотика, мы перенесли малыша в тень, сели в машины и отъехали. Антидот должен был подействовать быстро, но на пробуждение могло уйти пару часов. В полнейшей тишине мы стали ждать. Львица и молодняк лежали недалеко и, будто понимая, что произошло, тоже терпеливо ждали.

Время словно замерло. Я посмотрел на часы, прошло около часа, но казалось, что прошла целая вечность. Вдруг львенок зашевелился. Мать тут же вышла из кустарника и, озираясь на нас, подбежала к сыну. Львенок с трудом открыл глаза, а мать, чтобы помочь ему проснуться, вновь начала активно облизывать его. Прошло еще минут десять и малыш поднялся на лапы. Было видно, что лекарство еще действует. Львенок словно пьяный пытался справиться с лапами, а хвост при этом болтался веревочкой.



Львица, будто понимая, что малышу нужно много пить, повела его к ручью. Весь молодняк побрел за мамой и братом. Рейнджеры, убедившись, что молодому льву ничего не угрожает, помчались в другую часть заповедника, где вот-вот должна была родить гепард по имени Имани, а я остался со львами до самого заката...